«А я не понимаю, почему результат ДНК-теста должен успокаивать мужчину: раз он требует тест — значит, уверен, что ему изменяли. Если по тесту отец он, так ей просто повезло: шанс 50% на отцовство того, кого надо, — и он сработал», — это лишь один из аргументов, которыми женщины пользуются, когда возмущаются просьбами партнеров о генетическом тесте для общего, как предполагается, ребенка. По мнению некоторых, мужчины просто «хотят помотать нервы», а те считают, что наоборот — анализ «даст покой». «Зеркало» нашло беларуса, который сам просил свою жену сделать ДНК-тест, чтобы убедиться, что ребенок действительно от него. Чем была мотивирована такая просьба? Как он ее сформулировал? Отразилось ли это на отношениях? Все эти вопросы мы задали — рассказываем, как это бывает.
Все имена в тексте изменены.
«Оставил дома ребенка и спички без присмотра»
Денис познакомился с Мариной еще в университете. Эти отношения могли не продлиться долго, как многие романы по юности, но чувства молодых людей оказались сильными. Первые трудности начались лишь тогда, когда Денис получил диплом и отправился служить. К тому моменту пара уже три года была в браке.
— Как раз пока я служил, Марина и забеременела, — объясняет Денис. — Да, возможность, что ребенок от меня, была. Я приезжал время от времени домой, поскольку находился во внутренних войсках, а учебка была недалеко от нашего города. Мы с женой в это время спали. Но отношения между нами сами по себе сильно ухудшились — какое-то время я не понимал почему. Чувствовалось, что между нами что-то было не так: все сильно расклеивалось.
По воспоминаниям Дениса, из-за охлаждения между ним и Мариной он даже стал подумывать о разводе. А когда понял, что ребенок теоретически может быть и не его, то уже практически был уверен, что все кончится расторжением брака.
— Но я подумал так: даже если беременность не от меня, зачем ломать ребенку психику? Все-таки если женщина в положении нервничает, то это может отразиться и на нем, — рассуждает Денис. — План у меня был достаточно простой: Марина рожает, мы делаем тест ДНК, отец ребенка не я — все, спасибо. Удачи, живи свою жизнь сама.
С высоты опыта, который у него есть сегодня, собеседник «Зеркала» считает, что в тех проблемах он отчасти виноват и сам. Марина была немного младше Дениса — и оставалась еще студенткой, когда тот отправился служить.
— А я ее полностью содержал, пока был на службе: давал деньги, машину, которую сам заправлял и обслуживал, — перечисляет он. — Можно сказать, оставил дома ребенка и спички без присмотра. Она была студенткой, ветер в голове. Вот, как мне казалось, он и надул не в ту сторону.
Впрочем, следуя своему плану, Денис месяцами никак не давал жене понять, что у него есть сомнения в ее верности. Тем более и откровенных разговоров в паре тогда фактически не было из-за уже упомянутого «холодка» между молодыми супругами.
«В глубине души она, может, понимала, с чем это было связано»
Та самая просьба прозвучала впервые «где-то через месяц-два» после рождения ребенка. Денис признается, что уже точно не помнит срок — но долго не ждал.
— В области, как все красиво сформулировать, я эксперт, — смеется он. — И я не говорил в духе «не уверен, что это мой ребенок». Звучало все так, мол, хочу сделать тест ДНК, чтоб у меня просто было подтверждение, что ребенок мой. Жена отреагировала вопросом: «Зачем? Он же и так твой, это очевидно». Я, конечно, сразу сказал, что ее «слова под сомнение не ставлю», но есть такой каприз — хочу документ.
Как поясняет Денис, денег у него «своих хватало» — проведение анализа он оплатил сам и «не в ущерб семье, из общего бюджета». Хотя ДНК-тест, добавляет собеседник, «не совсем бесплатное удовольствие». Например, сегодня государственный Институт генетики и цитологии предлагает такую услугу за 309 рублей. У «частников» цены разные: можно найти вариант анализа за 249 рублей, но есть и за 335.
— Позиция у меня была такая: «Деньги мои — вот так хочу их потратить». Марина сказала, что «покупка глупая», но если я так хочу, то и она согласна, — вспоминает Денис. — В глубине души она, может, понимала, с чем это было связано.
К тому же, говорит Денис, масла в огонь подливали родители. Маринины, в частности, сами считали, что паре стоит развестись, раз уже во время беременности в семье начался разлад.
— Моя мать тоже была за то, чтобы мы развелись, — добавляет Денис. — Она, наверное, вообще больше всех была уверена в том, что ребенок не от меня. Отец же занимал пассивную позицию: «Хочешь — разводись, не хочешь — не разводись, сам разбирайся с этой ситуацией». Марина и с подружками общалась — те также ей советовали развестись еще во время беременности. Все это наталкивало на определенные мысли.
При этом Денис говорит, что до сих пор точно не знает, по какой причине Марина так спокойно восприняла его разговор о ДНК-тесте. Все вышесказанное — лишь его предположения.
— Само по себе ухудшение отношений же не показатель измены. Конфликты были такого плана: допустим, я пришел домой и ботинки «не так поставил» в коридоре. Повод ли считать, что была измена, если у жены истерика из-за того, что обувь не так стоит? Ну, наверное, нет, — отвечает на свой же вопрос собеседник. — Так что фактически никаких железобетонных аргументов утверждать, что жена мне изменяла, не было.
Анализ образцов, впрочем, показал: ребенок — от Дениса. Так совпало, что и отношения в паре тоже потеплели. Собеседник связывает это не с ДНК-тестом, а с тем, что у жены «гормональный фон изменился», потому что «стало попроще» практически сразу после родов.
— Думаю, в гормонах и было дело, — склоняется к такой версии мужчина. — У нас ведь и второй ребенок позже родился, поэтому можно и вторую беременность проанализировать. В первый раз у Марины почему-то сформировалось ко мне словно жесткое отвращение, прямо-таки ненависть. И когда она забеременела снова, мы уже вдвоем понимали: необъяснимые эмоциональные процессы могут снова начаться. Мы уже грамотнее к этому подошли, можно сказать, просто договаривались друг с другом: «Давай в разные углы квартиры располземся».
Также совпало, что вскоре после первых родов Марина окончила университет. Так что повлиял и изменившийся круг общения, новые заботы и хлопоты.
— Позже, когда нашему ребенку было уже около пяти, выяснил: тусовки в мое отсутствие действительно были, и она даже спала с кем-то в одной кровати, — делится Денис. — Был ли там секс, я не знаю, кто же мне скажет. А тусовки… У всех в университете они были, у меня тоже. Что тут предъявить? Тем более Марина не пила — она действительно часто была за рулем. В общем, это все какие-то косвенные факты, которые никуда особенно не притянешь.
«Для моей психики это имело последствия»
В соцсетях тем временем можно найти немало высказываний о ДНК-тестах: это одна из тех тем, которые разделяют мужчин и женщин на два враждующих лагеря. Первые нередко говорят, что не видят никакой проблемы в том, чтобы сделать анализ, если партнерша и так уверена, что ребенок не «нагулянный на стороне». Вторые — что подобные сомнения партнера воспринимаются как отсутствие доверия и уважения.
Денис, в свою очередь, признает: точку зрения женщин, которые против подобных «проверок», он тоже понимает.
— Они просто играют в игру, в которой они не могут выиграть. То есть делая тест ДНК, женщины могут или остаться при своих, или проиграть. А когда мужчина делает тест ДНК, все иначе: он может или остаться при своем, или выиграть. Так что можно понять и тех, кто хочет сыграть в эту игру, и тех, кто не хочет, — уверен Денис. — Я понимаю женщин, которые воспринимают это на свой счет, мол, «ты нагуляла». Да, это звучит неприятно, особенно если нет оснований. Но и меня можно понять: я правда не знал, были ли у меня основания утверждать, что жена мне изменила. Ведь факт того, что она спала на кровати с другим мужчиной, мне только потом удалось узнать.
По словам собеседника, и ему вся ситуация «стоила вагон нервов». Поэтому нельзя сказать, что от перспективы делать тест страдают только женщины.
— Представьте, я практически год жил в состоянии, что я, вероятно, кормлю не своего ребенка и живу с женщиной, которая мне изменяет. Для моей психики это имело последствия, — подчеркивает Денис. — Если честно, даже непонятно, что для меня было бы хуже: факт, что жена изменила, или факт, что тот другой мужчина побрезговал переспать с ней. Она ведь, как оказалось, сама была инициаторкой встреч с ним. В любом случае чувствую себя паршиво, когда все это вспоминаю. А когда ребенок родился, то по внешности что-то понять было тоже сложно. Мы с Мариной в принципе очень похожи. Некоторые даже шутили, что мы как брат с сестрой. Так что логично, что ребенок в той или иной степени мог быть на меня похож.
Забирать результаты теста ходили втроем. Как только Денис взял в руки кипу бумаг, он решил не разбираться и сразу попросил «сказать, отец он или нет». Получив утвердительный ответ, тотчас же расслабился.
— По сути, мы с Мариной в первую же мусорку весь этот комплект документов и выкинули. С тех пор прошло уже больше 10 лет, и в семье по тому поводу у нас ни ссор, ни подколов, ничего не всплывает. Просто как будто забыли. Давайте перевернем эту страницу, как говорил один небезызвестный человек, — шутит Денис. — А второго ребенка мы давно планировали: сразу хотелось, чтобы детей было двое. Так и живем теперь — уже вчетвером.
Поблагодарить за статью